а вот и тяпница 
Уведомления
Очистить все
Шутки и развлечения
1,843
Сообщения
357
Пользователи
22
Реакции
241.8 Тыс.
Просмотры
Оригинал пользователя InD1g0
а вот и тяпница
Уж вечер близится, а чтива что-то нет...
Ты от меня зависишь полностью:
У меня есть то что тебе надо
И ты мне деньги отдашь с готовностью
И будешь смотреть на меня как на гада
О да, я мерзкий тип
И я могу себе это позволить
И если мы видимся, значит ты влип,
Ну об остальном говорить не стоит
Итак понятно, что ты торчишь
Ты и гера, еще твой приятель,
Когда его нет, ты мне об этом кричишь
Я твой продавец ты мой покупатель.
Дельфин
Оригинал пользователя Flash72
Спасибо, ребята. Только ради того, что ждете и продолжаю. Давно бы так плюнул бы.
Давай,дружище и правда,ждать уже мочи нет... 
Сейчас. 
Допроверю только.
Огромное спасибо всем проголосовавшим. С вашей помощью удалось вновь затащить лучший топик месяца. 
Оригинал пользователя DrTOD1988
надо же хоть как-то поощрять твой великий труд))))
Что может быть лучше, чем не море людей, которые ждут твоих трудов, и их отличные отзывы ♠_thumbsup:
Продолжаем.
Что-то со всеми разговорами об этом турнире мы совсем забыли обо всём остальном, что происходило с нашими героями в момент их пребывания в Америке. Кроме того, неплохо было бы, думаю, отвлечься от нудного обсуждения покерных раздач, которые, я уверен, уже несколько утомили моего читателя и направить его внимание на тему, которая не была бы связана исключительно с покером. Ведь жизнь даже самого прожженного покериста не состоит из одного только покера. Обещаю, очень ненадолго. На пару абзацев, а затем вновь вернемся к турниру. Давайте, пожалуй, поговорим об Элизабет и её взаимоотношениях с нашим Витюней. А то, как то нехорошо получается, согласитесь. Вроде бы она и рядом с нашими героями. Подразумевается, что она, вероятно, следит за их успехами и неудачами, однако, в последних страницах данного рассказа ей не посвящено ни строчки. Сейчас постараюсь исправиться.
У Элизабет последние дни выдались очень напряженными – естественно, компания Покер Старз пригласила на главный турнир WSOP-а не одного Петровича. Приехала еще масса профессионалов и не только, которые представляли Старзы в этом турнире. Каждый из этих людей был непрост. У всех были свои требования, претензия, пожелания. Так вот в обязанности Элизабет и входило исполнение этих требований приглашенных покеристов. Естественно, что она была не одним представителем компании. Но пожеланий от тех игроков, которые были закреплены непосредственно за ней, тоже хватало. Чего стоило только незнание Петровичем английского языка. Согласитесь, не за каждым столом, куда заносило Петровича, найдется игрок типа Степана Давыдова, который мог бы помочь в переводе с английского на русский и наоборот. В результате, Элизабет смогла договориться с дирекцией турнира, чтобы стол, за которым играл Петрович, обслуживал дилер, владеющий русским языком. Таких было не сказать, чтобы много, но, тем не менее, они всё же были. Поэтому, общение в турнире Петровича упростилось, а вот на Элизабет свалилось работа по постоянному отслеживанию местонахождения Петровича и замене дилера в случае необходимости. Эта обязанность в совокупности со всеми остальными так изматывала Элизабет, что к вечеру она практически не стояла на ногах. Лишь ближе к полуночи ей удавалось встретиться с Витюней, который уходил от неё поздним утром.
Совершенно неожиданно для себя самой она привязалась к этому молодому русскому юноше. Простота в общении, открытая душа, скромность, неприхотливость – вот те качества, которые выгодно отличают именно русских мужчин от всех остальных национальностей. В первые дни встреч она не слишком понимала, почему Витюня платит за неё в ресторане и не желает делить эту сумму пополам, как это было при предыдущих отношениях Элизабет с мужчинами. Не понимала, почему он чувствует себя обязанным принести ей цветы или небольшую безделушку в подарок. Однако такое внимание к своей персоне ей было приятно, и она с каждым днём всё больше привязывалась к Витюне.
Виктору также нравилась Элизабет. Америка, отдых, пляжи, рестораны, иностранка – такой курортный роман, согласитесь, даёт впечатления несопоставимые с романом в своём городе. Эти впечатления не лучше, не хуже – они просто другие. Более острые, насыщенные, спрессованные что ли. Встречи, когда ты понимаешь, что они тебя, в принципе, ни к чему не обязывают, и ты сам не знаешь как тебе относиться к этому факту. Не понимаешь, хочется ли тебе, чтобы они продолжались и далее, либо радоваться будущему беспроблемному разрыву отношений – без ругани, крик, истерики, дележа. Разрыву, который неизбежен и неотвратим. Эта постоянно присутствующая неизбежность разрыва, которая хоть и не высказывается никем, но всё равно обоими чувствуется во всём – во взгляде, в жестах, в объятиях. Оба понимают, что пройдет еще пару дней и этого человека, с которым ты так неожиданно сроднился за последние дни, больше не увидишь никогда в жизни. Поэтому те чувства, которые оба испытывают в моменты встречи, концентрируются до предела. Еще бы, за какую-то неделю нужно прожить с человеком всю жизнь. Причем такую жизнь, в которой не будет тех обывательских мелочей, которые окружают нас в обыденной повседневности. Жизнь на пике. Есть только пик отношений без их последующего спада. Может быть, именно поэтому часто такой недельный курортный роман остаётся в памяти на десятилетия, тогда как некоторые люди, с которыми иной раз встречаешься у себя в городе месяцами, выпадают из твоей памяти практически моментально после увядания отношений.
Можно еще посочувствовать Витюне - по молодости лет он всё воспринимал намного острее, нежели его подруга. Он понимал, что они с Петровичем в любой день могут вылететь из турнира и им придется тут же готовиться к обратной дороге, а если даже им повезет и им удастся дойти до финального стола, то всё равно остается лишь три – четыре дня до окончания их отдыха в Америке.
- Скажи, Элизабет, а что будет с нами потом?
- С кем с нами? – не поняла вопроса Элизабет.
- Ну, с тобой, со мной. Потом, после того, как турнир закончится.
- Ну как что будет. Разъедемся по домам. Ты к себе в Россию, я к себе.
Витюня загрустил. Это было заметно, и Элизабет поспешила успокоить его.
- Послушай, Вить. Мы с тобой прекрасно провели время, но всему же приходит конец, ты же понимаешь, поэтому, чего об этом вообще думать? Наслаждайся тем, что есть, а не грусти от того, что будет. – Элизабет погладила Витюню по волосам. – Не думай об этом.
- Да как же не думать то? Представляешь, вот мы сейчас здесь и с тобой, а завтра нас раскидает по миру, и мы больше никогда не увидимся.
- Ну а ты что предлагаешь? Переедешь в Америку? Или я должна переехать к вам в страну, где до сих пор медведи по улицам ходят?
- Ну, положим, медведей у нас давно уже нет. А насчет переезда … не знаю я. Можно же что-то придумать.
- Что ты придумаешь? Ты пойми, что у наших отношений нет никакого будущего. Тебе 21, мне 28. Ты живешь в России, я на другом конце земного шара. Ты хоть понимаешь, какие это препятствия? Мы с тобой, если подумать, по сути, и не знакомы вообще. И потом, тебе не кажется, что тебе еще рано заводить серьезные отношения? Виктор, ты не обижайся на меня, а подумай о том, что я тебе скажу. Ты молодой симпатичный мальчик. Пользуйся своей молодостью, пока есть возможность, а не стремись загнать себя в кабалу семейных отношений. Встань на ноги, заработай на жизнь, найди себя в чем-нибудь. В покере или в другом деле, это совершенно не важно. Молодость – она для того и даётся, чтобы, испробовав всё, найти то, к чему лежит душа. Я уверена, что мужчине до тридцати лет вообще не стоит помышлять о женитьбе. Ни к чему хорошему это обычно не приводит. Женится такой вот ранний в двадцать лет, дитё сразу народит, и давай потом таскаться по каждой юбке. Не нагулялся, мол, он. Понимаешь, о чем я?
- Понимать то я понимаю. – Витюня задумался. – Я одного не пойму. Зачем тогда начинать какие-то отношения, если у них нет будущего, как ты говоришь?
- Как ты всё усложняешь. – Элизабет недовольно покачала головой.- Ты мне скажи, тебе хорошо со мной?
- Конечно.
- Ну, вот и всё. И мне хорошо с тобой. Для этого и встречаемся. Ладно, хватит ни о чём разговаривать. Через час пора на работу бежать.
Вот такой разговор произошел утром перед третьим днём турнира. Разговор Витюне не понравился, хотя он и понимал, что Элизабет права в своих словах.
…
Третий день турнира прошел достаточно скучно. Оба – и Витюня и Петрович имели достаточно комфортный стек выше среднего и ни одному из них рисковать особо не хотелось. Витюне пару раз повезло со столом. Те игроки, которые имели стеки сопоставимые по величине с Витюниным, затайтились, предоставив право Витюне играть очень агрессивно, собирать их блайнды, плюс вышибить из турнира пяток коротышей. В результате, Витюне удалось стать за этими столами явным чип-лидером и на откровенную конфронтацию с ним оппонентам идти теперь было очень рискованно.
Петрович вновь применил свой приём с мракой и килой – за текущий день его не пересадили со стола ни разу, соперники, хоть и менялись, но задерживались за столом подолгу и чередование блефовых действий с правдивыми принесло свои дивиденты.
В общем, всё складывалось всё как нельзя лучше для наших героев, и перейти на следующий день турнира им удалось практически с одинаковыми стеками – у Витюни стек составлял 615 тысяч фишек, у Петровича – 720 тысяч фишек.
Четвёртый день турнира обещал быть очень сложным – в турнире оставалось около тысячи человек. Семьсот двадцать три человека должны были попасть в призы, как минимум, удвоив свой турнирный взнос. Все игроки начинавшие день надеялись пережить бабл и как минимум попасть в призовую зону турнира. Естественно, что грёзы о финальном столе турнира были у всех.
Началась сверхаккуратная игра. Витюня терял блайнд за блайндом, постепенно растрачивая свой стек. Петрович же наоборот, видя, что все игроки утихомирились и перестали проявлять агрессию, сам заиграл сверхагрессивно, раз за разом обьявляя килу и собирая блайнды. Сумасшедшего старика остановить было сложно – уж слишком много у него было в стеке фишек, и слишком высока была цена ошибки.
Через четыре часа после открытия четвертого дня, прямо перед вторым перерывом, игроки за столами и зрители за барьерами вдруг неожиданно зааплодировали. Некоторые игроки даже встали со своих мест и продолжали хлопать стоя. Петрович не понял что произошло. Он озирался по сторонам, ожидая увидеть известную всем личность, которой, вероятнее всего, все и рукоплескали, но таковой в пределах видимости не наблюдалось.
- Что случилось? Чему все радуются?– Спросил Петрович у дилера.
- Все кто остались, попадают в призовую зону. Поздравляю. – Искренне произнёс дилер. – Это отличное достижение.
Четвертый день, в итоге, завершился. Стек Витюни был настолько мал, что снова предстояло рисковать. В итоге, Витюня вылетел в пятый турнирный день на 148 месте, положив в свою копилку около семидесяти тысяч долларов. Это было прекрасное достижение для молодого парня. Пятьдесят тысяч, как мы помним, ему подарил Петрович, семьдесят он заработал в турнире. Из Америки Витюня возвращался довольно таки состоятельным человеком. Как он вылетел? Да, собственно, стандартно для его стиля игры – он снова дождался того момента, пока блайнды чуть ли не полностью опустошили его стек и, запушив, проиграл ол ин. Ошибочная ли такая стратегия? Отчасти, несомненно. Чтобы играть на попадание в финальный стол необходимо не давать блайндам беспрепятственно съедать свой стек, а пытаться играть в более агрессивном стиле. Но давайте подумаем, как это сложно сделать, когда продвижение вверх по призовому списку всего лишь на одну позицию приносит тебе несколько тысяч долларов. Чтобы не обращать внимания на сумму выигрыша в таком турнире, нужно совершенно абстрагироваться от денег. Это возможно лишь в двух случаях – либо внесенный тобой турнирный бай ин должен быть для тебя смехотворной суммой, либо деньги тебя не должны интересовать принципиально. Увы, Витюня не соответствовал вышеописанным параметрам. В турнире он играл лишь потому, что так захотел Петрович. Будь его воля, то перед турниром Витюня вообще предпочел бы просто получить бай ин, а не рисковать огромной для него суммой.
А что Петрович? Петрович снова тащил. Он перешел в шестой день, затем в седьмой имея средний на тот момент стек. Что это было? Удача? Несомненно. Но, согласитесь, в таком турнире одной лишь удачи недостаточно. Правда, с уверенностью можно сказать и еще одну фразу – одного мастерства в таких турнирах также недостаточно. Следовательно, согласимся с тем, что мастерство, пусть и несколько нестандартное, в совокупности с огромной удачей привели Петровича к столь высокому месту в этом турнире. Всего шестьдесят один игрок остался за столами. Семь с половиной тысяч человек боролись за призы в турнире, и теперь оставался лишь один из каждой сотни. И наш Петрович невероятным образом стал одним из счастливчиков, которым предстояло бороться за внушительные деньги.
К середине седьмого дня в турнире оставалось всего тридцать шесть человек. Именно тогда случилось событие, о котором в последнее время мечтал Петрович – его встреча с Брансоном. Да, великий Дойл Брансон также добрался в турнире до настоящего момента. После очередного переформирования, к столу Петровича подъехала коляска, в которой сидел ни кто иной, как его кумир.
- Дойл – прошептал Петрович и уставился на Брансона. Наконец-то ему удастся сразиться за одним столом с великим профессионалом покера.
Взгляд Петровича и его улыбка были столь выразительны, что Брансон не понял, почему его появление вызвало у старика, сидевшего напротив него такой восторг. Он, конечно, привык купаться в лучах славы, но не до такой же степени, чтобы люди впадали практически в ступор от его вида.
- Что со стариком? – Поинтересовался он у дилера. – Почему он на меня так смотрит?- Дилер перевел вопрос Петровичу.
- Так это же Дойл Брансон. Я же его часто по телевизору смотрю. Всегда хотел с ним познакомиться. Мы ж с ним практически ровесники и оба в покер играем. Хороший он старик. Нам бы с ним пообщаться, так сказать, с глазу на глаз, поговорить о делах наших стариковских. - Расплылся в еще более широкой улыбке Петрович.
- Ясно. – Дилер обернулся к Брансону – Ваш почитатель. Фанат. Пообщаться с Вами хочет.
- Как его имя?
- Никола – снова заулыбался Петрович. Еще бы - сам Брансон обратил на него внимание.
- Гуд лак, Никола. Если найдете меня после турнира, то я думаю, что смогу уделить вам несколько минут.
- Конечно, найду. – Петрович был доволен. Совсем скоро ему удастся пообщаться со своим кумиром.
Турнир продолжался. Ближе к вечеру в турнире осталось всего тридцать человек. Петрович пока держался, но, увы, его стек таял с каждой раздачей. Изрядно помог ему в этом, как не прискорбно слышать, именно Дойл Брансон. Почему то именно Дойл не поддавался на уловки Петровича и читал его как открытую книгу. Любой блеф, направленный в сторону Брансона, был обречен на провал. С неизменной улыбкой на лице Брансон раз за разом принимал исключительно верные решения. Петрович злился, анализировал свои проигранные раздачи, но понять, почему Брансон видит его насквозь, не мог. Казалось, что он изначально видит силу руки Петровича. Да, это был сильнейший соперник, который больше всех впечатлил Петровича в этом турнире.
- Как ты видишь когда я блефую? – Задал вопрос Петрович?
- Опыт. – Улыбнулся Дойл.
Петрович затильтовал. Именно тильт и выбил его из турнира. Дождавшись, руки когда ему зашли карманные девятки, на бет с УТГ и рейз Брансона, который последовал вслед за этим, Петровичу почему то показалось, что его рука обязательно должна усилиться на флопе. С чем была связана эта уверенность? Да ни с чем. Она просто обязана была усилиться – ведь он столько фишек проиграл именно Брансону. Дождавшись своего хода, Петрович объявил ол ин и Брансон показал ему на вскрытии карманных тузов. Увы, флоп, тёрн и ривер прошли мимо Петровича. Тридцатое место принесло ему выигрыш около трехсот тысяч долларов.
Надо было видеть, однако, как рукоплескали Петровичу те двадцать девять игроков, которые продолжили борьбу дальше. Сам Брансон приподнялся со своего кресла и пожал руку Петровича, попросив того обязательно найти его после турнира для разговора.
Петрович уходил под аплодисменты игроков и всего зрительного зала. Зрители кричали «Браво». Старик, который добрался до столь внушительных призовых, однозначно был героем в их глазах. Брансон, конечно, также был героем, но к его геройству уже все привыкли.
Витюня, дождавшись пока Петрович добредет до него, крепко обнял его и приподнял над полом.
- Ну, старый, ты вообще… Гений, ас, гуру … - Витюне не хватало эпитетов для того, чтобы выразить своё восхищение. – Ну, ты дал…
Петрович стоял, понуро опустив голову. Он был очень недоволен – по его мнению, он проиграл в турнире. Еще бы - Петровичу наплевать было на выигрыш. Было только два места в турнире, которые, по его мнению, он мог занять – первое и не первое. То, что тридцатое место принесло ему огромную сумму денег, было ему совершенно безразлично. Он об этом совершенно не задумывался и узнает о сумме выигрыша лишь при его получении. Вероятно, именно это наплевательское отношение к деньгам и привело его к столь высокому достижению. Лишь одно обстоятельство смягчало его горечь поражения – он проиграл самому Брансону.
- Ты чем недоволен то? – Недоуменно спросил Витюня, видя в глазах Петровича не радость, а недовольство.
- А чему радоваться то? Проиграл же. – Петрович покачал головой. – Хитрый он больно. Ты представляешь, чего бы я ни делал, так он как будто мысли мои читает. Я говорю «мрака» на хорошей карте, а он сбрасывает. Говорю «кила» на плохой, а он всё равно ставку повышает. Как так можно? Не понимаю. Может он этот, как его… экстрасекс?
- Я тебя предупреждал, Петрович, что твои мрака с килой здесь не со всеми проканает. Профессионалы тебя быстро просчитают.
- Ну, Хельмут то вон не прочитал жа…Хотя, невнимательный он какой то – очки тёмные, музыку в наушниках гоняет во время игры. Нельзя же так. Сосредоточиться же нужно. Вот Брансон, конечно, молодец. Голова. И не отвлекается совсем. Знай только, улыбается, чего бы ни произошло. Уважаю. Ладно, хоть я ему проиграл.
- Хренасе ты проиграл. Совсем ты, гляжу, чумной. Тридцатое место в таком турнире выиграл. Всем бы так проигрывать. Ладно, пошли отдыхать. Хватит уже здесь торчать. Я за последние два дня во как – он провел ребром ладони по горлу – нагляделся.
- Погодь, не торопись. Мне еще с Брансоном покалякать нужно. Больно уж мне интересно спросить его как же он мои карты видел.
- Какой Брансон, старый? Нахрена ты ему сдался то? Да он с тобой и разговаривать то не будет. Пошли, говорю. Нашелся тут собеседник для Брансона.
- Погодь, говорю. – Петрович стоял как вкопанный. – Мы же договорились с ним побалакать. Вот и подождем его. До конца дня всё равно уже немного осталось. Стой тута. Со мной пойдешь. Будешь мне переводить, чего он скажет. Я всё равно по ихнему ни бельмеса не понимаю.
Витюня недоверчиво покачал головой. В то, что Брансон бросит все свои дела и будет общаться с Петровичем он, естественно, не верил.
Будет продолжение. Сейчас как раз выстраиваю в голове сюжетную линию 2 части, которая мобыть выйдет в книге. Идеи пока есть.
Оригинал пользователя Flash72
Будет продолжение. Сейчас как раз выстраиваю в голове сюжетную линию 2 части, которая мобыть выйдет в книге. Идеи пока есть.
это гуд 
Петрович, мой кумирррр! ♠_pleased: вот что значит рваться не к 2 не к 3,4 месту, а к первому!!
шикарненько, и главное как много, прям вах!!!первая часть вообще затронула до глубины души, вторая отлично повеселила!!!автор как всегда мега молодец, и все-таки один вопрос-то, я смотрю уже никто не спрашивает, или может я чего пропустил, или подзабыл уже, а куда все-таки мотался петрович и бабло залил???
когда уже эта тайна будет раскрыта???в общем автору респект, ждем продолжения!!!
Оригинал пользователя Flash72
Продолжаем.В общем, всё складывалось всё как нельзя лучше для наших героев, и перейти на следующий день турнира им удалось практически с одинаковыми стеками – у Витюни стек составлял 615 тысяч фишек, у Петровича – 720 тысяч фишек. Это были средние стеки на начало четвертого дня турнира.
Четвёртый день турнира обещал быть очень сложным – в турнире оставалось около тысячи человек. Семьсот двадцать три человека должны были попасть в призы, как минимум, удвоив свой турнирный взнос. Все игроки начинавшие день надеялись пережить бабл и как минимум попасть в призовую зону турнира. Естественно, что грёзы о финальном столе турнира были у всех.
Я понимаю, что упор делается на художественную часть рассказа, но все же в рассказе, где покер является одним из главных героев надо лучше знать и писать о нем. В приведенной цитате даны средние стеки наших героев. Так вот, при начальном стеке на главном турнире в 30 тысяч эти суммы являются дважды средними для бабла, а в рассказе сказано, что зона выплат ещё не наступила.
Оригинал пользователя F1GuRMaN
Оригинал пользователя Flash72
Продолжаем.В общем, всё складывалось всё как нельзя лучше для наших героев, и перейти на следующий день турнира им удалось практически с одинаковыми стеками – у Витюни стек составлял 615 тысяч фишек, у Петровича – 720 тысяч фишек. Это были средние стеки на начало четвертого дня турнира.
Четвёртый день турнира обещал быть очень сложным – в турнире оставалось около тысячи человек. Семьсот двадцать три человека должны были попасть в призы, как минимум, удвоив свой турнирный взнос. Все игроки начинавшие день надеялись пережить бабл и как минимум попасть в призовую зону турнира. Естественно, что грёзы о финальном столе турнира были у всех.
Я понимаю, что упор делается на художественную часть рассказа, но все же в рассказе, где покер является одним из главных героев надо лучше знать и писать о нем. В приведенной цитате даны средние стеки наших героев. Так вот, при начальном стеке на главном турнире в 30 тысяч эти суммы являются дважды средними для бабла, а в рассказе сказано, что зона выплат ещё не наступила.
Убрал фразу о среднем стеке. Имел в виду следующее - в нынешнем всопе, по которому примерно и ориентировался, максимальное количество фишек у чип лидера было около 1 400 000. Ну примернопополам и разделил.
Конечно же, 700 тыс - это это не средний стек. Средний стек к моменту, когда в турнире из 7500 человек остается 1000 - 225000. Следовательно, Витюня с Петровичем шли намного ближе к чип - лидерам.